Корё сарам

С. М. Хан - доктор философских наук , профессор Академии МВД Республики Узбекистан , председатель Республиканского оргкомитета по созданию корейских культурных центров (1988-1989 гг .)

Одной из важных задач культурных центров - национальное возрождение корейцев. Эта проблема всегда волновала корейцев. По этому поводу ведётся много разговоров и дискуссий, но ведутся они на уровне обыденного сознания без глубокого научного анализа его содержания, конкретных путей его решения. Сложность его решения обусловливается тем, что в сознании людей укоренились стереотипы и догмы, связанные с насильственной депортацией корейцев, деформацией национальной политики административно-командной системы по отношению к ним. Постановке научного решения этой проблемы способствует демократизация всех сторон жизни независимого Узбекистана, в том числе и межнациональных отношений.

Что представляет собой национальное возрождение корейцев? Каковы конкретные пути решения насущных проблем жизнедеятельности корейской диаспоры, которые замалчивались и загонялись в тупик в период тоталитаризма?

Ответы на эти вопросы можно дать только на основе конкретно-исторического подхода к осмыслению прошлого и происходящих реальных процессов в жизни корейцев сегодня. В этой связи приобретают особую актуальность проблемы национального сознания, возрождение культурных традиций и язык Если говорить о национальном сознании, то оно «дремало» долгое время и «разбужено» с началом процесса демократизации и гласности. То, о чем мы говорим сегодня открыто, не боясь быть обвиненными в национализме, думали все эти годы, но боялись выговорить вслух. А думали, что надо возродить культуру, язык, традиции и обычаи и на этой основе сформировать национальное сознание, способное раскрепостить потенциальные возможности корейцев, повысить их активность с сфере социально-экономической и политической жизни страны.

В связи с этим есть необходимость разобраться в вопросе о том, что такое национальное сознание.

Можно ли, например, говорить о национальном сознании корейской общности, если она утратила свой язык, культуру, традиции и обычаи? Носителям национального сознания какого этноса является человек, который считает своим родным языком язык другой национальности? Достаточно ли осознания человеком своей принадлежности к той или другой национальности, чтобы судить о его национальном сознании? Эти вопросы не простые, на них сразу не ответишь.

Рассуждения о национальном сознании будет неполным, если этническая общность не имеет представления о своей культуре, языке, об историческом прошлом, о своих специфических потребностях и интересах, о своем национальном достоинстве и чести, о своем месте и роли в социально-экономической и политической жизни. Иначе говоря, в национальном сознании присутствует не только познавательный, но и эмоциональный компонент, т.е. отношение к культурным и историческим ценностям своего народа и самое главное - осознание национальных интересов, которые являются стимулирующим фактором жизнедеятельности людей в различных сферах общественной жизни.

Возрождение национального сознания корейцев связано во многом с проблемой подъема их образовательного уровня, приобщения к культурному наследию, бережного отношения и развития традиционных сфер социокультурной жизни, то есть приемам и навыкам хозяйственной деятельности, способам врачевания, методам воспитания детей, психологии народа и т.д.

Процесс возрождения национальной культуры сложен и противоречив. Осмысление этого процесса часто происходит без учета того, что такое традиционная национальная культура и современная культура корейской диаспоры. Культура исторической родины может способствовать духовному развитию личности, если она органически вплетена в современную культуру корейской диаспоры.

О чем идет речь?

Во-первых, корейцы в основной своей массе, с детства не связаны с истори­ческой культурной средой. Она не является неотъемлемой частью их образа жизни и менталитета, источником воспоминаний о событиях и общениях, необходимым условием возникновения чувства духовной «оседлости», привязанности к родным местам.

Во-вторых, многие традиционные формы корейской культуры порождены специфическими условиями земледельческого уклада жизни. Кроме того, она была сильно китаезирована: вплоть до XIX века в Корее государственным языком и языком литературы был китайский. До середины XX века в связи с японской аннексией Кореи развитие культуры было сильно заторможено, а корейский язык был запрещен. Неграмотность населения, патриархальный уклад быта, замкнутость хозяйственной жизни и слабость культурных связей, имевшие место как до вторжения Японии, так и после него, накладывали неизгладимый отпечаток на содержание и формы корейской культуры. В них много суеверия и предрассудков, вызванных тяжелыми условиями жизни.

В-третьих, корейская диаспора как этническая общность формировалась в отрыве от исходной общности в результате миграции и в инонациональной среде. Социальная структура корейцев-переселенцев была самой пестрой, ведь со своей прежней родины мигрировали преимущественно те, кому плохо жилось, представители низших (страдавшие как от японцев, так и от местных янбанов) слоев общества. Развитие корейцев на новом месте зависело от многих обстоятельств: от компактности расселения, от величины различия в культурном уровне коренного и пришлого населения, от близости языков обоих народов и т.д.

В- четвертых, не имея постоянной культурной связи с исторической родиной, не располагая литературой, из которой можно было бы почерпнуть знания о трансформации корейской культуры как в период японской оккупации, так и после освобождения, без того скудные знания корейской диаспоры о многих сторонах культурного наследия забываются, искажаются или вовсе исчезают, остаются лишь осколки традиций, обычаев, обрядов и ритуалов. Национальные традиции в основном сохранились в питании, в способах приготовления пищи, в формах общения за столом и т.д.